Муж да жена, почитай, полжизни вместе прожили, а детей, слышь, не родили. Наконец, послал им Господь дитя. Ох, и радовались муж да жена. А дочку назвали Та­тьяною. Танюшка веселой девчонкой росла, живою да шустрою. А как стала в пору входить, можно стало и об женихах поговорить-потолковать. Только про замужество стала говорить ей мать, а Танюшка смеется: замуж - не напасть, как бы замужем дне пропасть! Толковая выросла девица и не баловница.

Отправилась как-то Танюшка с подружками в лес. Мать уговаривала дочь сегодня в лес не ходить: уж больно тя­желый ей сон ночью привиделся. Будто в темном лесу ух­ватил девку за косу здоровенный медведь. Та кричит, а голоса нет... Только Танюшка каким-то там снам разве поверит? Вот и ушла с утра с корзиночкой. Только не зря беспокоилась мать. В том лесу много пришлось девке ис­пытать.

Сначала-то она заблудилася. Как подружек своих не звала, те не откликалися. Она и по солнышку шла, и троп­ки приметные искала. Но тропок не попадалось ни одной. Один лишь лес кругом густой. Как вовсе стемнело, Танюш­ка поддерево упавшее присела. Но куда дальше-то идти? Только под ветками устроилась, начала дремать, а тут к ней под елку гость - шасть. Весь в шерсти, на девку гля­дит и молчит. А глаза, вроде, человечьи...

Хотела Танюшка поначалу встать да прочь от зверя это­го бежать, да куда бежать-то? Ну, и осталась под елью той. А зверь не тронул ее рукой, рядом на пенек присел и сон ее сторожил... Очнулась она - уж солнышко высоко. Хотела встать да пойти домой, а зверь этот все на пеньке сидит, на девку человечьими глазами глядит. Танюшка из-под елки встала, юбку отряхнула и на зверя того взглянула:

- Домой мне надо!.. В деревню!.. - Неуверенно так дев­ка зверю говорит, а сама по сторонам глядит: куда бежать, коли зверь на нее набросится? А тот вдруг и говорит че­ловеческим голосом:

- Да куда ж ты пойдешь? Кругом - болото, топь!.. Как ты сюда невредимой пришла - не пойму! Сюда и тропки-то нет вовсе...

- А как же мне теперь быть?.. - испугалась Танюшка.

- Пока у меня в избе пожить. А как зима на ноги станет, так болото и замерзнет. Тогда и домой отправишься...

Может, Танюшка и не хотела соглашаться, да куда же ей деваться? Следом за тем зверем и пошла. А избушка его была небольшая, но с умом поставлена. Ел тот зверь из мисок, пил из кружек, но главное - говорил. Этим он Танюшку и удивил. Кто ж он такой?

А тот о себе ничего не говорит, только гостью расспра­шивает: про семейные дела, про родителей, про деревен­ские новости. И не страшно с ним совсем. Вскоре Танюш­ка в избе прижилась: убиралась, обед варила, кое-что шила. У зверя-то здесь все для этого было. Но по дому девка тосковала и все зимы ожидала.

Зверь Танюшку не донимал. По вечерам ей сказки ска­зывал, на охоту ходил. Девка ведь думала: как медведь он охотится. А у него в избе - ружье! Скоро Танюшка пере­стала замечать, что шерстью покрыто у него лицо, что ког­ти на руках. Мало ли, какая внешность у него, но не зверь же он - это видно. А раз человек, то и обращения требует человеческого. Вскоре и смех Танюшкин стал слышаться в избушке, и шутки хозяина лохматого, и пение. Пела Та­нюшка сначала одна, потом и на два голоса. А голос у хо­зяина оказался бархатный и на слух приятный.

Вот уж и снег на землю пал. Хозяин Танюшку у себя не держал. Но и она не уходила. Все уход свой откладывала... Так в той избушке три полных года и прожила. Двоих ребятишек родила: мальчонку да девчонку. Те к папке лохматому словно к мужику бородатому спокойно на руки шли. А уж он за ними как ходил! И играл, и игрушки мастерил, и верхом на плечах своих их возил, катал. Толь­ко нет-нет, а тосковал. Все Танюшку в деревню звал. Мол, попросим у родителей прощения, вымолим благослове­ние, повенчаемся, как люди. Заживем!

Танюшке-то стыдно мужу правду сказать: ну, что ей ска­жут отец и мать, когда его, лохматого, увидят? Да и от на­рода стыдно... Хоть по дому она и тосковала, но мужа сво­его в деревню не пускала. Только через три-то года он ее уговорил. Пошел в деревню, правда, один. А вернулся - шерсть на нем в клочья порвана, ноги собаками покуса­ны. Еле живой пришел. А про семью Танюшкину сказал: мол, живы ее-то родители, только мать нездорова. В по­стели уж с полгода лежит, плачет, отцу говорит:

- Хоть бы перед смертью на дочку глянуть... Пусть бы пришла голая - босая, пусть бы больная, только живая.

Заплакала Танюшка, спросила: как, мол, он это все ус­лыхал - увидал? Неужто, в дом к ним заглядывал? А тот и поясняет: под окошком, мол, стоял, вот и слышал. Пото­му меня и собаки учуяли да прогнали... А в сам дом не вхо­дил, про Танюшку с родителями не говорил... И Танюшка, родителей своих жалеючи, решилась...

Шли они в деревню темной ночью, по снежку. Танюшка на руках несла девчонку, а отец - сынка. До родного дома добрались до утра. В избу первой Татьяна вошла, сразу перед родителями на колени встала. Прощения просит. А рядом с ней - девчонка стоит, глазенками вокруг глядит, а к бабке с дедом не подходит.

И тут у бабки на постели углядела девчонка Танюшкину игрушку. Мать всегда ее с собой в постель брала, когда хворала да по дочке тосковала. Подбежала девчонка к по­стели и у бабушки спрашивает:

- Баба! Баба! Это - твоя?

- Это - мамки твоей игрушка была, пока она нас с отцом не бросила. - Бабка это говорит, а сама на дочь глядит: что та скажет?

А Танюшка слезами плачет, но молчит, а потом и говорит:

- Не одна я к вам пришла. С мужем да с детьми. Маруся! Папку позови!

Сказала она это дочке, а ее мать, свое имя, услыхав, вздрогнула. Ты гляди, в честь нее дочь внучку назвала. Значит, не забывала... Когда муж с мальчонкой в дом сту­пил - чуть с испугу старушку не сгубил. Дед - старик и тот весь сник, на лавку сел и замер... Оно, конечно, такую кра­соту да стать нелегко принять! Одной шерсти - пуда два, да клыки в два ряда! Еле оба старика отдышалися. Хотел отец на дочь накричать, да тут Татьяна всполошилася:

- Отец! Гляди! Кабы Егорка за уголья не схватился!

Дед тут замер, а потом и рот закрыл: в честь него ведь Егором внука кликали. Ну, чего тут скажешь?

- Вы хоть венчанные? - забеспокоилась мать.

Пришлось дочери объяснять, что эти три года жили они в лесу, где ж там храм-то взять? Заплакала старуха-мать. А потом мужу и говорит:

- Давай, Егор, икону неси! Будем дочь благословлять! Негоже им невенчанными проживать! А ты хоть крещенный? - спросила зятя.

- Крещенный, матушка!

Только коснулся он губами образа святого, как слетела с него шкура зверя лесного. Клыки отпали, когти пропали. Стоял перед ними мужик молодой, но с седою головой.

До самого утра все в избе не спали. Только деток укача­ли, а сами, считай, сутки зятя слушали. А слушать было чего...

... Полюбила его, парня ладного, ведьма старая. Уж она его и красотою смущала, и карами стращала - не хотел он замуж ее брать! Вот и решила она его наказать. Как сама поняла: лучше он на тот свет пойдет, а ее замуж не возьмет, так страшные слова и произнесла:

- Будешь ты на долгие года зверем лесным, чудищем лохматым! Жить станешь в глухом лесу, среди топких болот. Чтобы тебя никто там и увидать не смог! Мучайся, страдай, меня вспоминай! Ежели какую девку добрыми речами и соблазнишь - все равно человеком не станешь. Только если невестина мать тебя сама благословит да иконой осенит - тогда только стану бессильной я. Но такому не бывать! Никто тебя не станет благословлять: чем такого чудища - лучше калеку в рубище!

Восемь долгих лет прожил Макар в обличий зверином. Имя свое даже жене не открывал. Боялся, кабы она его и вовсе за человека не приняла. А зверь - он и есть зверь! Его ведь таким вот страшным полюбить-то следовало... А сколько он потом про свои мытарства сказывал?! Мать да жена прямо наплакались. Даже старый Егор, нет-нет, да от стола и отойдет: слезу смахнуть да пе­чаль продохнуть.

Венчание было тихим, скромным. А девки - подружки, которые еще незамужними были, все дивились: и где Та­нюшка такого красавца нашла? Силен как медведь, толь­ко волосами сед... Но иная седина украшает мужика.

Нравственный урок.

В том-то и сила, чтобы жена мужа любила.

Зять мил по дочери.

Хоть рожа и худа, да душа хороша.

Хоть на болоте и тихо, да жить там людям лихо.

Воспитание добрых чувств.

В чем проявилась доброта лесного зверя к Танюшке?

Почему она не хотела его оставлять и три года в лесу жила?

Откуда видно, что Танюшка родителей своих не за­бывала, помнила?

Что заставило Танюшку вернуться в дом к родителям?

Развитие мышления и воображения.

От каких двух погибелей спас лесной зверь Танюшку?

Почему погибель в болоте была для Танюшки неми­нучей?

Что значило для наших предков жить невенчанными?

Чего опасалась Танюшка и почему не возвращалась в деревню три года?

Чем понравился зверь Танюшке и почему она его по­том полюбила?

О каком человеке так говорят: «Иная седина украша­ет мужика»?

Речевая зарядка.

Подходит ли к этой сказке пословица «В том-то и сила, чтоб жена мужа любила»?

Что такое «рубище» и чем оно отличается от простой деревенской одежды?

Как можно другими словами назвать мытарства? (Житейская мука, жизнь в суете, в непосильном труде и нескончаемых житейских заботах.)

Сказка и экология.

Что удивило Татьяну, когда она поняли жизнь зверя?

Какие свойства болота вы знаете, какие сезонные изменения происходят на нем?

Как проявлялась мудрость старшего поколения в сказке?

Сказка развивает руки.

Предложить ребенку сделать поделку для члена семьи, у которого скоро день рождения, именины или другой праздник. Постараться вложить в поделку всю теплоту и любовь к ближнему человеку.

РАБОТА С ТЕКСТОМ

Цель: подвести детей с помощью притчи-нравоучения к тому, что опыт старших и их мудрость дают возмож­ность следующему поколению не испытывать боль­ших бед и опасностей, если, разумеется, молодые прислушиваются к этому опыту. Не формируя в детях комплекс «вечной спасительницы», жертвующей чем-то ради спасения «зверя» и чудища, способство­вать осознанию того, что не все внешне уродливое и некрасивое, является таковым и по сущности. Любовь преображает человека, делает его способным на само­отречение, самопожертвование, что является истин­но человеческим качеством.

Формы работы: групповая, индивидуальная.

Вопросы по содержанию.

Как беду с дочерью заранее предчувствовала мать?

Что случилось с Танюшкой в лесу и почему она оказа­лась у зверя лесного?

Почему Танюшка ему поверила?

Что удивило Танюшку в лесной избушке?

Почему девушка осталась рядом с тем, кого вначале бо­ялась?

О чем тосковал Танюшкин муж и почему?

Какая новость о родителях заставила Танюшку вернуть­ся в деревню?

Как вели себя родители при встрече с молодой семьей?

В чем проявилась их мудрость?

За что мстила Макару ведьма?

Почему позавидовали подруги Танюшкиной судьбе?

МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

Для работы групповой и индивидуальной можно выбрать детей с недоверием и равнодушием относящихся к советам старших, к просьбам и наставлениям родителей. Все советы и просьбы взрослых такие дети воспринимают как посяга­тельство на их самостоятельность и самость, В основе этого чувства лежит самолюбие и гордыня. Не зря наши далекие предки в книге 16 века «Домострой» предупреждали родите­лей: «Сокруши упрямство, покуда растет». Неумение подчи­няться, прислушиваться к советам старших обрекает ребен­ка на совершение серьезных, а порой смертельных для него ошибок. Путь самостоятельных проб и ошибок должен под­крепляться памятью предков, поскольку жизнь последую­щего поколения всегда сложнее жизни предыдущего.

Целесообразно использовать эту сказку и в работе с детьми, которые сориентированы лишь на оценку вне­шних данных человека, а не на его сущность и личност­ные качества. Опасность такой поверхностной оценки человека грозит не только трудностями общения, но и часто потерей истинных друзей взамен приобретения внешне презентабельных, «блестящих», но пустых и бессодержательных приятелей.

Третьим поводом выбора этой сказки для работы с деть­ми может быть серьезный разговор о любви, о чувстве, ис­тинным смыслом которого дети интересуются очень рано.

Умение быть преданным, благодарным, «жалеть» че­ловека в том смысле, чтобы беречь, уважать, ценить, же­лать ему добра — все это предмет разговора с ребенком уже в старшем дошкольном возрасте. Многие родители ошибочно полагают, что детям еще рано слышать такие слова, однако они все равно слышат, только не эти слова, а иные, и не от любящих близких людей, а с экранов те­левизоров или в подъездах от старших приятелей. Цело­мудрие — это не выдумка ханжи и лицемера, это — пра­вославные традиции воспитания молодежи русского народа. Муж и жена — две половинки одного целого, се­мья — то самое святое, которое во времена потрясений и перемен является незыблемой и ценнейшей основой ду­шевной целостности и опорой на жизненном пути чело­века — существа социального и очень ранимого.