Мишаня терпеть не мог есть хлебные корочки. Не помо­гали ни уговоры, ни увещевания, ни угроза вообще пере­стать хлеб ему давать. Он знал, что уж без хлеба-то его не оставят. Бабушка даже иной раз сказывала ему вечером сказку про корочку хлеба, о которой мечтали двое деток-сироток. Сказка была печальная, а Мишаня грустных ска­зок не любил. За дело взялся отец, а с ним спорить было бесполезно. Тогда Мишаня придумал одну штуку. И отец доволен был, и Мишане не приходилось грызть корки. За­канчивая обед, он незаметно прятал корку за пазуху или в карман. А когда выбегал на улицу, доставал и зашвыривал корку куда-нибудь подальше - и дело с концом!

Был он уже восьмилетним мальцом, когда довелось ему испытать такую страсть, что потом всю жизнь, вспоми­ная, содрогался. А начиналось все просто. К ним в дерев­ню приехали гости. А гостям все время летом дома си­деть да на улицу глядеть - скучно. Вот и наладились они в лес. У отца были в поле дела, мать из огорода не вылеза­ла. Трава от частых дождей росла не по дням, а по часам. А бабушка и сама в лес уж сто лет не ходила. Вот и выз­вался Мишаня гостей городских в лес сводить. Отец стро­го наказал: только по знакомым местам грибы искать! Но Мишаня и сам это знал: стыдно же при гостях опозорить­ся, тропку потерять или, еще того хуже, заблудиться.

Только у Мишани был такой нрав, что справиться с ним было нелегко. Ну, кто его просил отходить от этих самых гостей далеко? Главное: им приказал от дороги лесной далеко не отходить, вдоль нее так по лесу и ходить. А са­мого его в сторону и занесло. Опомнился он - уже все далеко. Аукать-кричать да на выручку звать было совест­но. Вот он по бурелому и пер!.. Солнца не видать, дороги лесной - тоже. Вроде, правильно шел, а остановился уж в самой чащобе. Вот теперь он уж стал и звать, и аукать. Да кто ж тут отзовется? Он и сам в этом лесу отродясь не бывал. Вокруг - ни одного знакомого местечка!

И вдруг впереди - речка! Даже не речка - ручей. По­шел Мишаня вдоль него и радостно вскрикнул: впереди через ручей лежали два бревна. Значит, есть и тропка? Тропка действительно была. Но куда она вела? И кем в этой чаще лесной протоптана? Ежели через ручей не хо­дить, а по тропке назад вернуться - там опять этот самый бурелом и чащоба. А впереди, вроде, просвет?.. Может, там и лесу конец? А уж у народа спросит, как в родную де­ревню попасть... Впереди, и вправду, был просвет. А вот конца лесу нет и нет. Поредел лесок, стали и грибы-боро­вики попадаться. Вот и решил Мишаня вперед по тропке пройти. Куда-нибудь да тропка выведет?

Вскоре Мишанина корзина уж полной была. И не каки­ми-то там груздями-опятами, а самыми царскими гриба­ми - боровиками! Тропка все шла и шла, а редкий лесок не заканчивался. Уже смеркаться стало, когда Мишаня вышел на поляну. А на ней - домок! Из старых, покрытых мхом, бревен. Может, там уже никто и не живет? Дверь со скрипом, но отворилась. Внутри было темно и пахло сыростью. Но обжито. Вон, горшки, ухват, старое сито. Мишаня прежде поискал спички или, на худой конец, ог­ниво. Ведь кто-никто в этой избушке ночевал? Значит, и огонь зажигал...

Но ничего такого Мишаня не нашел, как по полкам да лавке ни рыскал. Приходилось на ночь в темноте оставать­ся. В животе ныло и стонало. Но из съестного в избушке не было ничего, даже старой горбушки. Пришлось лавкой дверь припирать и натощак ложиться спать. Мишаня лег на постели во всем. Даже в отцовских старых сапогах. Уже дремать стал, но потом все же встал, снял сапоги и улегся под старую одежку, которая одеяло заменяла. На улице ста­ло совсем темно. И как назло сон как рукой сняло. Ночная птица крыльями махнет - Мишане уже нехорошо. А то вдруг кто-то засвистит, да где-то что-то зашуршит. От всякого шума у Мишани дух замирал и пот на лбу выступал...

И тут он услышал топот... То ли люди, то ли кони? Пока они еще на улице ходили-топтались, но, видно, в избушку войти собирались. И тогда Мишаню на постели даже под­кинуло: им скамью свалить - только дверь отворить!.. Мишаня на постели сел, в руки сапоги схватил и замер... Как он потом вновь под одежку забрался в охапку со ста­рыми сапогами - он уже не помнил.

А вот скамью вовсе никто и не отодвигал, и дверей не отворял. Раскрылась... крыша! Мишаня просто увидел звезды над головой и услыхал не то свист, не то вой. И влетели в избушку сверху шесть девок-сестер. Что сест­ры они - было и дураку понятно, все шестеро - на одно лицо!..

Как только сестры за стол уселись - так огонь и заго­релся. Откуда они его тут взяли? Мишаня того из-под одежки не разглядел. У него только один вопрос в голове сидел: неужто лягут спать?.. Но почему тогда на шесте­рых - одна кровать? Да и та - малым-мала. А как лица-то их при свете разглядел и вовсе обомлел. Что лица были незнакомые - это ладно! А вот, что все они зеленые - это даже странно...

Мишаня лихорадочно бабушкины сказки вспоминал: нет, таких зеленых девок он в них не встречал... А сестры меж тем разговор завели:

- Расскажи сначала ты, Морена, кого сегодня одоле­ла? У тебя, небось, дела - как сажа черна?

- А что? Я сегодня дело ладно справила: на тот свет молодуху одну отправила. А у нее - четверо малых ребят! Вот в один раз четверых и осиротила! Но, честно сказать, не больно-то и старалась. Так, слегка ее в спину толкнула, когда она белье в речку окунула!..

- А за что? За что? Расскажи, не томи!.. - зашумели ее зеленые сестры.

- Так она объедки со стола да ненужные помои ленилась в одно место сливать. Норовила в ручеек скинуть, мол, водой унесет... А куда тот ручеек воду несет? Да в ту же самую реку, где ее ребятишки купались, где сама белье полощет, где от ее помоев рыба дохнет... Пусть сама теперь в них и мокнет!.. Людей губить, им душу томить - дело наше. А вот землю губить - не дозволю!

- Дело! Дело] - одобрительно зашумели сестры, - одни что ли люди на земле живут?.. А нам, нелюдям, в такой помойке жить не пристало!.. Правильно ты ее наказала!

Ребятишек ее я трогать не стала. Сами от голода перемрут, али по дворам их люди разберут. Это уже - не мое дело!

- А теперь твоя очередь, Мегера! Что ты сделала?

- А я мужикам запруду поломала! Утром проснутся – а вода от них ушла. Ежели чей дом летом полыхнет - беда! Не нужна им вода: они друг у дружки стали ее воровать! Каждый себе сделал прудочек, оттуда перекачивают воду в бочки и поливают свои грядки. И каждый старается побольше ухватить. Уж и не надо больше - а все цедит. Думают, на всю жизнь запасут?.. А сами - землю вокруг сушат... Теперь пусть помаются: воды в их прудках не останется.

- А ты расскажи, Вегера, что нынче сделала?

- Моя работа попроще была... Я одну семью до пожара довела... Много дней я за ними глядела, все примечала. А уж сегодня потешилась. Жили в том доме старуха-мать да ее дочь. Дочь уж сама седа, а с матерью все дом поделить не могла. Они даже ночами кровати свои передвигали. Да-да! Чтобы друг у дружки хоть чуток избы отвоевать. Они ведь что удумали, дочь и мать? Они каждая по своей половине дома ходили. И попробуй на чужую половину ногой ступи! Дрались смертным боем. А то и хватали ножи! Ну, кровушку я с детства лить не люблю, вот после драки и подсунула я в руку старухе свечу. На, мол, спали свою лачугу! Не станет тогда дочь твоя тебя теснить! Негде самой станет жить... И спалила бабка избу! Собственную! Чтоб дочери своей насолить. Вот теперь обе и станут в бань­ке жить! Там делиться, небось, перестанут...

- А хотите, я вас подивлю?.. - Говорит одна из сестер.

- Мальчонка один привык хлеб лишь с мякушком есть, а корки возле двора разбрасывать. Так я его славно наказала: в лес заманила и там оставила. Будет о корочке черствой мечтать, а где ее в лесу достать? Помрет он в лесу голодной смертью!

- А хорошо, что есть на земле такие люди, с какими нам легко справляться!.. Людские грехи для нечистой силы - ценная находка! Кабы люди не грешили - чем бы мы тогда жили? Над кем потешались?

- Стойте! Тише!.. Вроде, в избе нашей кто-то дышит?.. Слышите?

У Мишани даже дыхание в горле застряло. Смог бы - вовсе замер. Только хотели те девки по избе поиски на­чать, а тут и стало светать. Главная из них, Морена, в окно поглядела и скомандовала:

- Все! Наше время истекло! Не успеем вернуться к себе

- Растаем! Кончайте искать - улетаем!..

Тут крыша домика вновь распахнулась - и все сестры уле­тели... Сел Мишаня на постели, асам дрожмя дрожит. Вско­чил он на ноги, а сапоги на ногах!.. Он их, что, надел впопы­хах? Или вовсе не снимал?.. Значит, он в них спал? Да он за всю ночь и глаз не сомкнул... Или все-таки заснул?

С рассветом Мишаня из избушки той по тропке бегом бежал. Он бы и корзину с грибами кинул, если бы... Если бы точно знал, что все, что видал-слыхал - не был сон. Когда Мишаня домой пришел, то даже не обиделся, когда его отругали. А как кормить его стали, он прежде корочки с хлеба аккуратненько снял и съел, а уж потом мякушко подъедал. У бабушки потихоньку спрашивать стал: мол, не сгорел ли поблизости чей дом? Не потонула ли в реке женщина с бельем? Не поломалась ли где запруда на реке? Но бабушка ничего такого не слыхала. Может, и не было тех бед? Хотя земля большая, обо всем не узнаешь... Да и сон такой не всякому расскажешь.

Нравственный урок.

За все надо платить.

Как аукнется, так и откликнется.

Что посеешь, то и пожнешь.

Правду как не прячь, все наружу выйдет.

Воспитание добрых чувств.

За что был наказан Мишаня и как?

Каково было твое отношение к Мишане в начале сказ­ки и в конце и почему?

Почему наши дальние предки называли такое неува­жительное отношение к хлебу грехом? Речевая зарядка.

Объясни смысл выражений «не по дням, а по часам», «дух замирал» и слов «нрав», «запруда», «бурелом», «на­тощак», «смеркается».

Какими словами названы шесть сестер в сказке? (Зе­леные девки, нелюди, нечистая сила.)

Какие из перечисленных ниже пословиц и поговорок подходят к сказке? Объясни почему? («Едешь на день, бери хлеба на неделю», «Как аукнется так и откликнет­ся», «Правду как не прячь, она наружу выйдет», «Съел бы пирог, да в печи сжег».)

Развитие мышления и воображения.

Как вы понимаете название сказки: «Людские грехи для нечистой силы — ценная находка»?

Понял бы Мишаня свой грех, кабы не случилась с ним такая «страсть»? Почему?

Как ты думаешь, почему автор назвал сестер такими именами: Морена, Вегера, Мегера? Придумай имена ос­тальным сестрам.

Сказка и экология.

«Трава от частых дождей росла не по дням, а по ча­сам» — как это понимать?

Какие грибы названы в сказке и какие собираете вы сами в лесу?

Что необходимо взять в дорогу, когда идешь в лес?

Что может подсказать направление в лесу, чтобы не заблудиться?

Как без сказочных персонажей мать сыра-земля мо­жет наказать тех, кто засоряет ее и уродует?

Сказка развивает руки.

С помощью мамы или бабушки испечь или приготовить; кушанье из черствого хлеба, сухариков и этот рецепт принести в класс. Можно принести и кусочек пирога, кулебя­ки или другого изделия, чтобы угостить ребят.

РАБОТАС ТЕКСТОМ

Цель: учить детей анализировать, свои поступки, слова, намерения, опираясь на приведенные в сказке при­меры нерачительного отношения к природе и хлебу насущному; активная работа с текстом, чтобы понять смысл пословицы «людские грехи для нечистой силы — ценная находка»; использовать сказку как притчу-нравоучение, как способ определения нравственных критериев поступков людей.

Формы работы: фронтальная, групповая, индивидуальная.

Вопросы по содержанию.

Какая вредная привычка была у Мишани и какими спо­собам и пытались отучить от нее бабушка и отец?

Какой выход нашел Мишаня из этой ситуации?

Объясните, можно ли этот поступок считать «выхо­дом»?

Каким образом Мишаня попал в лесную избушку? По­чему?

Откуда видно, что эти сестры не простые люди, а нечи­стая сила?

Какие чувства Мишаня испытал при их появлении?

О чем поведала первая сестра и почему сестры одобри­ли ее поступок?

Какое дело справила Мегера? Какое Вегера?

За что наказаны три семьи сестрами-нелюдями?

Почему выбраны именно такие наказания для всех трех случаев?

Откуда видно, что четвертая сестра говорила о самом Мишане?

И чего тот испугался?

Как изменились привычки Мишани после этого случая?

МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

В работе над этой сказкой важно опираться на лично­стный жизненный опыт детей в общении с окружающим миром: бесценными дарами — воздухом, водой, солнцем; взаимоотношениями с людьми, родными и дальними; продуктами человеческой жизнедеятельности и хлебом насущным. Этические беседы на эти темы были бы из­лишне нравоучительны, а потому нежелательны. Поэто­му не следует много говорить о самих наказаниях, а луч­ше обратить внимание детей на неотвратимость этих наказаний.

Дети, равнодушные к природе, не стремящиеся к ее чистоте, недостаточно рачительно относящиеся к хлебу и вообще продуктам питания поймут эту сказку как надо без излишнего нажима. Важно обратить их внимание на саму проблему сохранения окружающего мира и для себя, и для следующих поколений. Да, земля может за­щитить себя и сама, но процесс этот будет настолько болезнен что не всякий человек сможет это пережить: лесные пожары, наводнения и весенние паводки, отрав­ления людей и детей вроде бы съедобными грибами — это и есть плата.